Как сделать что бы люди отдали долг


Дата публикации: 16.12.2017, 19:17/ Просмотры: 651

Студент Сретенской духовной семинарии Иван Букарев после четвертого курса ушел в армию добровольцем – и по собственному желанию попал в разведроту ВДВ. О том, почему десантники называли его отцом и зачем выполнять долг перед Родиной, он рассказал своим друзьям и порталу Православие.Ru.

«Когда отец Тихон благословил меня идти в армию и я сдал все экзамены, мы с друзьями решили отметить мой уход. Часть ребят поддержала меня, но нашлись и те, кто сказал, что я иду на верную гибель», – вспоминает Иван. Отслужив год в разведроте ВДВ, сегодня будущий священник уверен, что обзавелся нужным опытом; он ни минуты не жалеет о том, что решил выполнить свой долг перед Родиной.

– Иван, как на тебя посмотрели в военкомате, когда ты сказал, что хочешь служить в армии?

– Крепкие, здоровые ребята приходят к ним с инвалидными справками, а тут человек не особо крепкого телосложения заявляет, что хочет служить, да ещё и в десантных войсках… Конечно, все очень удивились. Переспросили несколько раз, не ошибся ли я.

– То есть все ли нормально у тебя с головой?

– Говорят: «Психологически вы нас уже не устраиваете» (смеётся). Даже показали коллегам: дескать, вот, посмотрите на него: в армию хочет.

А потом пришел офицер ВДВ, старший лейтенант, начал отбор. Многие из претендентов отказывались идти в ВДВ – а к ним берут только добровольцев. Да еще и тех, кто не курит и не пьет. Мне запомнился один мальчишка очень крепкого телосложения, который занимался лёгкой атлетикой (у него даже был какой-то спортивный разряд). Так вот, когда ему предложили пойти в десантные войска, с ним случилась настоящая истерика. Он говорил, что никуда идти не хочет, что его должны взять в МЧС, и нигде больше он служить не будет. Странно было это наблюдать.

Отобрали одиннадцать человек – в их числе, слава Богу, и меня. И вот на поезде «Москва–Ташкент» мы отправились в Рязань – начиналась моя служба в столице ВДВ.

– В какую ты часть попал?

– В 137-й парашютно-десантный полк.

Конечно, мы, призывники, думали, что нас встретят старослужащие со звериным оскалом, которые немедленно устроят дедовщину, начнут унижать и так далее, но ничего подобного не произошло. Ребята оказались дружелюбные, помогали нам, всё объясняли – никакого высокомерия. Я ожидал, что всё будет гораздо жёстче.

Первый месяц пролетел очень быстро. И вот пришло время, когда нас должны были распределять по боевым ротам. Мне посоветовали записаться в разведроту.

Туда никто особо не рвался, кроме отъявленных безумцев. Либо спортивно развитые, очень сильные люди шли туда служить, либо те, кто вообще не представлял себе, что это такое – разведрота.

УченияУчения – И к какой категории относился ты?

– Наверно, к той, что не представляла. То есть в какой-то мере к безумцам. Раз служу в лучших войсках, то должен отдали быть и в самой лучшей роте, – такая у меня была логика.

Но сначала меня в разведроту не взяли – я расстроился, но подумал, что, видно, Богу так угодно. А уже после присяги, когда всех распределили, в два часа ночи меня разбудили: «Ты рядовой Букарев? У тебя есть пять минут, собирай все вещи – ты пойдёшь служить в разведку».

Прибыли мы в разведроту. И только тут я начал понимать, куда я попал.

Утром построили всю роту. Командир спрашивает: «Что вам снится?» Вся рота должна дружно ответить: «Море крови!» Естественно, меня это повергло в шок: мне никогда ничего подобного не снилось.

Возникали и конфликты – ребята там крепкие, ну и начинается: «Дай часы померить» и тому подобное. Много было всяких искушений. Но я сказал себе: это твой выбор. Приходилось терпеть. А поскольку я человек не агрессивный, то и конфликты особо не развивались. Господь позаботился. А вскоре произошло вот что.

Как-то я разговорился с одним старослужащим. Речь зашла о том, где я учился до армии, – я рассказал. Немногие знают, что такое семинария, он спросил – я объяснил: дескать, семинарист – это будущий священник, вот и я буду священником. Это, конечно, его несколько изумило.

В это время командир нашего третьего взвода решил познакомиться с прибывшим личным составом. Всех собрали. И тут этот старослужащий и говорит: «Знаете, а среди нас есть священник». Лейтенант очень удивился, да и вся рота была удивлена: как это – священник, ничего себе! «Священник, выйти из строя!»

Пришлось выйти. Вышел, доложил: такой-то, учусь в семинарии, но не священник, буду, если Бог даст, но пока не являюсь. Мне какие-то вопросы задавали, я отвечал, но самое интересное было дальше, когда ко мне подошли те, с кем у меня до этого были конфликтные ситуации: «Отец, ты уж нас извини, что такой конфликт между нами произошёл, – мы же не знали, что ты священник, если бы знали, мы бы так к тебе не относились!»

«Да ладно, – говорю, – все хорошо, нормальные мужские отношения, да к тому же я ещё не священник». Но они всё равно извинились и с тех пор уже так не приставали. И с этого времени за мной закрепилось прозвище «отец».

Так «отцом» я и прослужил: и офицеры, и солдаты, и моего призыва, и старшего – все меня только так и называли.

Служба моя была довольно-таки интересная и насыщенная. У нас были учения, мы много раз прыгали с парашютом и ездили на БМД, было очень много стрельб. Поскольку разведрота постоянно должна быть в боевой готовности, было решено, что тренировать нас лучше всего в лесу и на полях. С конца декабря по конец апреля мы жили в палатках в лесу. Было, конечно тяжело, но зато вместе мы построили палаточный городок, все обустроили с удобствами, построили собственную столовую и даже зачатки бани. В принципе, неплохо прожили.

– Говорят, все-таки ты дважды подрался.

– Это правда. И оба раза в медроте. Сначала – ещё до присяги – случился конфликт с дагестанцем, но поскольку никто на его сторону не встал, удалось довольно быстро его на место поставить: один на один они быстро «стухают». Второй случай произошел, когда я уже служил в разведроте.

Я заболел. Со мной в лазарете лежал солдат из первого батальона – спокойный, доброжелательный мальчишка, но какой-то вялый. Над ним в батальоне постоянно издевались, но он на эти обиды не обращал никакого внимания, причем не потому, что был подвижником, а просто ему было на всех наплевать.

В один из дней поздно вечером пришли его товарищи – они тоже лежали в медроте, – разбудили его и давай издеваться: заставляли отжиматься, приседать, валяться в ногах. Мне, как православному христианину, на всё это смотреть – удовольствия мало, и я посчитал своим долгом за него заступиться.

ТренировкаТренировка Их было пятеро. И конечно, как только я встал на его защиту, они тут же переключили свое внимание на меня. Спросили, из какой я роты, – я ответил, что из роты связи: исход поединка был предсказуем, а мне не хотелось, чтобы они потом рассказывали, что побили разведчика. Хотя, может, и стоило правду сказать: авторитет нашей роты очень высок; может, они бы и подумали, прежде чем меня трогать.

Слово за слово – часы мои им понравились – и конфликт перешёл в завершающую фазу. Мальчишка тот, мой сосед, под благовидным предлогом сбежал. Произошла небольшая потасовка. Всё, конечно, закончилось не в мою пользу, хотя и честь, и часы я отстоял.

Вскоре этот случай стал известен и командирам, и солдатам. Всех тех солдат наказали – сначала в административном порядке, а потом боевое братство сработало: наша рота отловила каждого по отдельности – за то, что тронули «отца».

Потом эти ребята пришли ко мне извиняться, спросили, почему я сразу не сказал, что я из разведчиков; мы попросили друг у друга прощения, и конфликт был исчерпан.

А когда я вернулся в разведроту, оказалось, что на следующий день после драки командир прочитал «проповедь» о том, как надо себя вести настоящему разведчику. Примерно такого содержания: «Взгляните, как должен вести себя разведчик! Отец вроде бы не особо крепкий парень, но он не побоялся бросить вызов пятерым ребятам и заступился за совсем незнакомого ему солдата. И пускай он получил по голове как следует, но, тем не менее, его совесть чиста, и вообще для вас это пример: независимо от того, какого ты телосложения и силы, если в тебе есть дух, то дух победит».

В роте все мне жали руку, поздравляли, офицеры и солдаты стали лучше относиться, увидев, что я не только на словах себя проявляю, но и на деле. Хотя мне кажется, любой православный на моём месте поступил бы точно так же.

– А физически тяжело было служить?

– Всё оказалось не так страшно, как представлялось, хотя мы, конечно, уставали. Были марш-броски, всё болело, не случалось дня, чтобы можно было отдохнуть. Но, тем не менее, ничего сверх того, что мог бы сделать человек, не было. С парашютами, конечно, происходили какие-то печальные инциденты: парни ноги-руки ломали. Но это, как правило, были ошибки самих солдат: то они с перепугу что-то не то потянули, не так ноги расставили, не так приземлились.

По-настоящему тяжело было только морально. Всем на тебя наплевать: приходишь с температурой под сорок в больницу, тебе ставят какой-то дурацкий диагноз, говорят, что ты здоров, а начинают принимать меры только когда ты уже ходить не можешь. До твоих проблем в принципе никому нет дела. Опять же воровство. У нас его, можно сказать, и не было, а вот в других ротах творился какой-то ужас: всё пропадало, ничего нельзя было оставить без присмотра.

Постоянная агрессия со стороны окружающих и осознание того, что никто тебе не поможет, – вот это очень давило. Многие ребята не выдерживали и убегали из частей. Их находили. Бывали конфликты. Иногда даже возбуждали уголовные дела.

– Если сравнить армию с семинарией, в чем бы ты усмотрел сходство и в чемразличие?

– Во многом они действительно схожи. Есть распорядок дня, ежедневные упражнения: в армии – физические, в семинарии – умственные. Строгая дисциплина. Трудовая повинность.

Но самое главное различие – в духовном наполнении, в отношении друг к другу. В семинарии тебе каждый придет на выручку, люди, стоящие над тобой, всегда готовы тебя выслушать. В семинарии ты чувствуешь себя в одной большой семье, а в армии ты, скорее, приёмный сын. Там ни о какой любви речи быть не может.

Хотя лично мне, наверное, так говорить не стоит: с некоторыми ребятами сложились очень хорошие отношения – мы друг друга поддерживали, чем могли. Я и сам всегда старался своим соратникам помочь, выслушать и даже устроить встречу со священником.

Ребята-то хорошие, но я слышал, что не все знали, что матом ругаться не очень хорошо.

– В армии матом не ругаются – им разговаривают. И, конечно, всех настораживал тот факт, что я не ругаюсь. Старослужащий говорит мне однажды: «Уже неделю с тобой общаюсь и не могу понять, что в тебе не так». – «Может быть, то, что я матом не ругаюсь?» – «Точно!» – даже обрадовался он.

Я не ругался. Почти у всех моих сослуживцев даже появился спортивный интерес: когда же я сдамся? Все ждали, что рано или поздно я проколюсь, но мне удавалось находить не бранные синонимы. Самый яркий случай произошел в конце моей службы.

В разведроте есть определённая традиция прощания: дембеля всех строят, первая шеренга делает два шага вперед, разворачивается, и солдаты начинают прощаться друг с другом. После этого все возвращаются на свои места, и дальше происходит такой диалог. Дембель должен крикнуть: «Рота, иди на…». На нехорошие буквы. А рота ему отвечает теми же словами. Смысл всего этого заключался в том, что ты должен бежать, не оборачиваясь, и никогда сюда не возвращаться. В общем, уже за месяц меня начали терроризировать вопросами, как же я буду прощаться с ротой, – не стану же я нарушать «святые традиции»! Я, конечно, был весьма озадачен, но сказал, что что-нибудь да придумаю.

И вот настал день моего дембеля. После того, как я попрощался с каждым по отдельности, настало время «священных слов». Я обратился к роте и сказал: «Дорогие мои братья, мы с вами долго служили, и вы все называли меня отцом, поэтому попрощайтесь со мной как с настоящим отцом: давайте не будем с вами ругаться, если вы действительно меня уважаете». Они говорят: «Хорошо, ты тогда нам скажи как – а мы с тобой попрощаемся, как у нас положено».

И вот, построив всех, я сказал следующее: «Рота, с Богом!» И вся рота дружно крикнула в ответ: «С Богом!»

Потом они решили меня и дальше проводить – до ворот. Мы построились на улице, и меня удостоили чести повести роту к воротам части. И я ушёл из роты. Потом многие ребята говорили, что им очень понравилось, как я с ними попрощался, и что они хотят так же попрощаться с ротой. Хочется надеяться, что кто-то из ребят эту традицию продолжит, и она там сохранится.

– Иван, резюмируя нашу беседу, все-таки скажи: можно сейчас служить в армии или нельзя?

Я даже так скажу: в армии служить нужно. Я считаю, что православный христианин, если ему позволяет здоровье, просто обязан отслужить в армии, потому что только в этой среде он сможет стать настоящим мужчиной. Армия – это удивительное место, где ты никогда не сможешь что-то сыграть. Там ты открываешь своё настоящее лицо.

В повседневной жизни мы можем позволить себе быть благородными, щедрыми, потому что ни в чём особо не нуждаемся. А попробуй быть щедрым, когда ты ходишь голодный, когда у тебя нет денег, и вот у тебя появились какая-нибудь парочка пряников, а вокруг – полным-полно собратьев, жадно смотрящих на эти твои пряники, которые ты с радостью бы съел один.

Но если в тебе есть частичка чего-то светлого и хорошего, ты разделишь пряники на всех. Пускай тебе совсем чуть-чуть достанется – но ты со всеми поделишься, всем сделаешь приятное.

В армии всегда нужно быть готовым чем-то пожертвовать. Это действительно хорошая школа жизни. Да, очень опасная: бывали несчастные случаи, бывало, что ребята теряли здоровье – я таких видел. Некоторые даже инвалидами уходили из армии.

Всё это, конечно, страшно и печально, но риск на самом деле такой же, как и возможность, выйдя на дорогу, попасть под машину. Всё может случиться. Но испытать себя, понять, кто ты на самом деле, можно только в армии. Поэтому всем христианам, всем, кто любит свою Родину и хочет жить не так, как велят чувства, а так, как положено по долгу, нужно в первую очередь отслужить в армии, чтобы смело смотреть в глаза своим товарищам.


Источник: http://www.pravoslavie.ru/57951.html



Рекомендуем посмотреть ещё:


Закрыть ... [X]

Донецк, Областной противоопухолевый центр. Отзывы о врачах, отзывы о Пожелание себе на новый год в прозе

Как сделать что бы люди отдали долг Как сделать что бы люди отдали долг Как сделать что бы люди отдали долг Как сделать что бы люди отдали долг Как сделать что бы люди отдали долг Как сделать что бы люди отдали долг Как сделать что бы люди отдали долг